Я нарисую тебе на память картину —

я буду маленькой крошкой.
я буду спать в круассане.
я буду купаться в горячем кофе со сливками.
я буду укутываться мягкой тишиной и ходить по солнечному краю блюдечка, осторожно ступая сырными тапочками.
я буду растягивать утро на целый день. я буду засыпать и просыпаться утром.
и никто, абсолютно никто, не посмеет разбить мою идеальную, мою сладкую, мою уютнейшую тишину.
у меня никого нет. есть я и есть тишина.
и никого больше не хочу. только тишину, посыпанную сахарной пудрой и пахнущую орешками.
да будет так.

без пяти минут полночь
проходим мимо магазина
- ты что-нибудь хочешь?
- нет.
- всё равно зайдём, вдруг что увидим и захотим.

ходим, ищем что-то.
- вы здесь работаете?
- нет.. мы здесь.. просто.. ходим, ищем что-то...
- что?
- пока не знаем

- извините, дайте, пожалуйста, одноразовый чёрно-белый фотоаппарат.
Спасибо. У вас случайно мыльных пузырей нет?
Жаль. Спасибо. Спокойной ночи.

Бредём в лес. Всё легло спать. Тени тоже.
Они иногда просыпаются от света случайных фонарей, но потом снова засыпают.
Ёлки, ветки, палки, лес, тихо.

- это большая медведица, это малая, это кассиапея, а где лебедь?
ЛЕБЕДЬ!!!! ЛЕБЕДЬ!!
- будешь кричать, появится?
- конечно

- у меня свечка есть. и зажигалка. будем идти, как монахи.

воск капает на ладони.

- тебе хорошо?
- мне никак.
- это плохо?
- нет, это никак. ни о чём не думаю, чтобы не было плохо.

a тени прыгают, беснуются, ползают по веткам, хлещут по щекам.
луна удивлённо взирает на нас огромным, светлым глазом.
и на полянках светло.

- а плакать когда?
- плакать потом.

меня нет
я каффеин
я расстворилась в буквах, в солёной воде, которой на самом-то деле нет
в чёрно-синем небе
в кружке
спокойствие, в предверьи очередных истерик, зажатых в кулаке
глаза - две узкие ниточки
какая долгая, никчёмная ночь
мягкий, сочный апельсин, без запаха
тяжёлая голова
апельсинов без запаха не бывает
красивое слово - душевнобольной
человек, у которого болит душа
почему, всё-таки апельсин не пахнет